Рассказ Метро

[Fenix]

Прочитала в фантастическом журнале рассказ, отражающий, на мой взгляд, специфику сознания сектанта.

Игорь Тихонов

Метро

журнал «Полдень, ХХI век», 10.2008 г., С.127-132.

Сегодня опять надо ехать в метро, ужас охватывает меня прямо с утра, когда я понимаю, что надо ехать, надо, и ничего с этим не поделаешь. Я включаю чайник, насыпаю в чашку две ложки кофе и жду: может, ударная доза кофе поможет…

Одеваюсь быстро, чтобы не было соблазна забить болт на эту поездку и остаться дома. Ехать надо, очень надо, договор не будет ждать, если не приеду, приедет кто-нибудь другой и сорвёт куш. Долбанная фирма, зачем я пошёл на работу, зачем она? Что приносит эта работа? Ничего, кроме испорченных нервов…

Ловлю маршрутку возле остановки, она уже полная, через весь салон пробираюсь назад, одно место есть. Лица вокруг человеческие, страшноватые, но в принципе терпеть можно, со страхом думаю, что меня ждет в метро…

Станция вырастает перед глазами внезапно, маршрутка останавливается, все едут дальше, один я выхожу. Проталкиваюсь сквозь обрюзгшие тела мамаш в турецких кожаных куртках, сопливых детей с чупа-чусами в беззубых ртах. Вот оно – МЕТРО, похожее на крепость здание, окружённое пристроечками, где продают всякую дрянь – журнальчики с полуголыми красотками, чехольчики для трубок и ещё много-много всякого бесполезного мусора. Я ненавижу это место, когда прилетят мои друзья с Протеуса, я попрошу у них большой ассимилятор и сравняю это место с землёй, просто ничего не оставлю. Симбионт в моей голове двигается, ему тоже этого хочется, я знаю…

Мне повезло, параметры моего мозга подошли для миссии, наставники с Протеуса сказали, что наша раса почти не подходит для симбиоза, я и ещё несколько человек на планете – исключение. Я понемногу успокаиваюсь, очевидно, симбионт помогает. Вообще-то, ему тоже страшно в метро, я знаю, поэтому он и выделяет эндоморфины прямо в мой мозг. Если я погибну, то погибнет и он, провалится миссия, допустить этого нельзя ни в коем случае.

Я закуриваю сигарету в попытке хоть ненамного оттянуть момент спуска под землю, симбионт на страже, он перехватывает управление телом, рука сминает сигарету и выбрасывает её в урну, правильно, не надо привлекать внимание, милиционер может забрать меня в отделение за нарушение общественного порядка и обыскать…

Не будем давать им такого шанса. Тело двигается вперёд, покупает жетон и подходит к турникету, опускает жетон в прорезь. Приятно быть не хозяином в своём теле, а наблюдателем.

Эскалатор шумит, люди толкают друг друга, стараясь первыми ступить на ступеньку, которая повезёт их вниз, в преисподнюю.

На Протеусе боятся подземелий, их раса живёт на поверхности или в озёрах, заполненных хлорофиллом. Однажды наставники транслировали прямо в моё сознание картинку своего города, мне очень понравилось, я влюбился в этот город, в его тихие зелёные улочки, стартовые площадки для биокораблей, в изумрудное небо, проросшее огромными деревьями.

Так должна выглядеть Земля через десять лет, если наша миссия окажется успешной.

Я прихожу в себя уже на эскалаторе, уткнувшимся в спину толстенной бабки. Возле неё стоит тележка, о которую спотыкаются люди, проходящие вперёд, они ругаются, но всё равно идут, сзади напирает поток. Из сумки торчит рассада, она ещё полуразумна, но уже осознала себя и своё место в экологической нише. Симбионт здоровается с рассадой и утешает её, он обещает в будущем райскую жизнь, тела людей в качестве компоста, оптимальную влажность и процветание. С чем –то в его монологе я не согласен, я не хочу, чтобы моё тело использовали как удобрение. Симбионт успокаивает меня, он говорит, что для меня создадут специальный участок, окружённый силовым полем, построят дом, дадут самок. Я успокаиваюсь и схожу с эскалатора. Впереди длинный коридор с колоннами. Толпа несёт меня к платформе, мимо шкафчиков с деревянными украшениями (симбионт в ужасе), лотков с дисками и носками. Я смотрю на табло: до прихода поезда две минуты. Хорошо, что поезд приходит на платформу пустой. Если тебя не оттеснят в сторону спешащие по своим бессмысленным делам люди, можно метнуться на сиденье в уголке, присесть и закрыть глаза, чтобы не видеть эти лица, не чувствовать витающей вокруг ненависти. Симбионт позволяет мне читать мысли, но только чуть-чуть, он боится, что я сойду с ума, вытащу бионож и начну убивать. Напротив сидит женская особь, она пристально смотрит на меня, в голове её мысли:

- «Какой чувак! похож на Толика из четвёртой группы, только одет отстойно…

и кожа у него какая-то зеленоватая…

завтра надо в солярий сходить, а потом на дискотеку, снять кого-нибудь на ночь…

может, там и Толик будет, вот с ним и заночевать!»

Я смотрю в сторону, на мужчину и женщину, они общаются, восемьдесят процентов слов – ругательства, пробую читать их мысли – то же самое. Рядом неинтересная стареющая женщина смотрит на книгу в мягкой обложке, детективную историю, тянущуюся, как сопля. Мыслей нет.

Я беззвучно кричу: зачем вы все?! Из ваших желудков даже компоста нормального не выделяется!

Руки сжимаются в кулаки, тело готово бить, резать, убивать, крошить всех вокруг. Симбионт читает мне лекцию об осторожности, попутно сканируя окружающее пространство. В глазах темнеет, это он вышел на связь с кораблём, который прирос к одному из метеоритов возле Урана. Я вижу частичку видеоинформации, которую позволяет мне симбионт, на ней человек на трибуне, рядом огромный плакат «Выборы 2008 года», вокруг беснуется толпа, по экрану бегут цифры, это показатели проголосовавших за человека. Я понимаю, что мне показывают будущее, и не удивляюсь, чего же ещё можно ожидать от расы, появившейся в галактике три миллиарда лет назад.

Возле головы человека появляется указатель и место, которое нужно пробить, чтобы запустить симбионта, я понимаю, что это моё задание, маленький симбионт в контейнере во внутреннем кармане шевелится, он чувствует объект. Я радуюсь: нашего полку прибывает, приходит информация о новых видах симбионтов, которые могут адаптироваться почти ко всем людям.

«Двери закрываются, следующая станция – ”Проспект Просвещения”», – говорит в динамике мужской голос, и я понимаю, что надо выходить именно там, я настолько сросся с моим маленьким хозяином, мне кажется, мы и мыслим вместе. Я тихо радуюсь.

«Проспект Просвещения»! – сообщает мне голос в вагоне, и я выхожу. Когда я выхожу из метро, перед глазами появляется карта, её транслируют прямо мне на сетчатку. Я поворачиваю налево, прохожу километр и двести метров. Передо мной двор, типичный питерский двор с пустыми бутылками в кустиках, сломанными качелями и собачьим дерьмом. Карта ведёт меня к пятому подъезду, возле которого ждёт джип. Я спокойно прохожу мимо него, набираю код (подсказывает симбионт) и вхожу. Сверху спускается огромный охранник, он курит и с сожалением смотрит на меня, ну, собственно, и смотреть-то особо не на что, так, прыщавый худой парнишка в старых джинсах и ветровке с надписью «300 лет Санкт-Петербургу». Из заднего кармана выползает бионож и прыгает мне в руку. Мгновенно наливаясь энергией, я вонзаю его в живот охранника, нож прорастает и блокирует функции огромного тела. Охранник смотрит на меня тусклыми, остановившимися глазами, теперь он всего лишь биоробот, да и то ненадолго, жир в его теле – плохой проводник энергии.

Я говорю ему: «Спускайся в подвал и ложись на колонию грибов возле теплотрассы, ты послужишь для них удобрением».

Охранник кивает головой и исчезает в подвале, едва не сбив меня с ног. На втором этаже открывается дверь, мужской голос говорит: «Пока, Света! На неделе заеду!»

Я смотрю вверх на ноги объекта, на ботинки из крокодиловой кожи (ненависть симбионта ужасна) и поднимаюсь ему навстречу. Человек небольшого роста, он удивленно смотрит на меня, как будто что-то чувствует, я бью его ребром ладони в кадык, потом в живот. Человек сгибается пополам и падает на ступеньки. Из внутреннего кармана я достаю контейнер и сверло ассимилятора, которое прикладываю к его голове. Симбионт в контейнере пытается выбраться, я помогаю ему, открыв контейнер. Сверло уже закончило работу, в голове человека маленькая аккуратная дырочка без следов крови. Симбионт выползает из контейнера и падает на голову человека, плавными движениями подтягивает своё тельце к отверстию и ввинчивается внутрь. Я достаю молекулярный пластырь и заклеиваю отверстие. Всё! Миссия выполнена, мой симбионт доволен, он докладывает на корабль и на некоторое время выходит из моего сознания. И тут я понимаю, что опоздал на подписание договора, но это уже не важно…

На орбиту Урана прибывают корабли…

[Party]

Да... в точку. Все мрачное, серое, бессмысленное, великая миссия адепта, вперед к райскому будущему на грядке.

[SPA]

Ну, Феникс,... религия- это весело.

Вот источник:

http://www.palsh.nm.ru/prishest.htm

Плащаница

Пальчицкий С.К.

“Любая форма жизни, пусть даже искусственно созданная, должна пройти этап религиозности, плетения косы и пчеловодства. Других вариантов развития нет.”

Хвойко Хвойкович, из речи на конгрессе культурологи Украинского пчеловодства.

Пилот Александр Бондаренко всегда отличался тонкой душевной организацией: все проблемы с женщинами (и даже некоторые проблемы с женой) Саша решал посредством интенсивного принятия алкоголя. Стоит отметить, что данный метод Александр применял так же для решения технических, организационных и философско-теологических проблем.

Стартовые и маневровые перегрузки обычно не волновали Сашу, находящегося в состоянии ”водочной нирваны”. Но в этот раз где-то на границе сознания зародилось смутное беспокойство. Пилот опасливо открыл глаза и сфокусировал (с огромным трудом) взгляд на крупном бородатом червяке-мутанте, умостившемся на носу.

- Покайся, грешник! - заорал дурным голосом бородатый.

Вообще-то Саша уже видел у червяков томик “ветхого завета”, но что первое пришествие совпадет с попойкой, предположить не мог даже в самом страшном сне.

- Покайся! Ибо только принявшие меня наследуют царство боже, и я есьмь аз и веди и…

- Тебя должны распять вскоре, ты в курсе?- буркнул пилот беззлобно и, грязно выматерившись, захропел.

Директива о ”свободе совести в космосе” предписывала пилотам не препятствовать деятельности организации ”Аферисты без границ им. С Аделаджи” а так же всем аналогичным структурам. Саша с огромным энтузиазмом подчинился директиве и даже успел увидеть сон, характерный для водочного угара - о победе демократии на Украине.

- И Вы, устилающие миром мне жгутики, принесете венец терновый!- заорал бородатый. Пилот снова проснулся.

- Й… т…. мать! - добродушно выдохнул Саша, поднявшись на дрожащих руках над кроватью.

Бородатый и тринадцать червяков сидели за деревянным столиком (кстати, стало любопытно - где на космическом корабле можно было раздобыть дерево).

- Й… т…. мать!- не боясь показаться предсказуемым, повторился Александр,- …. мать! Понтий Пилат что у Вас умывать будет – хвост?

Червяк, сидящий по правую руку от бородатого, нехорошо хохотнул.

- Ладно, я так понимаю – мы Вам мешаем? – с необычной для религиозного лидера вежливостью поинтересовался бородатый.

- Типа очень,- дохнул перегаром Александр Степанович.

- Гм…, - бородатый засмущался, - Гм…. А если мы пообещаем всё закончить по-тихому, Вы нам поможете?

- Конечно! - пилот обрадовался возможности совместить столь важный этап становления новой религии с крепким алкогольным сном.

- Нам здесь, по сценарию саван нужен. Ну, типа ПЛАЩАНИЦА… ума приложить не можем – из чего это сделать!- подал голос тот, что сидел от бородатого справа.

Александр улыбнулся и, чуть помедлив, достал из аптечки две упаковки презервативов.